Архиепископ К.М. Вигано отвечает Сандру Магистру
В течение последних 10 дней были обнародованы критические оценки позиции архиепископа Вигано, что ІІ Ватиканский Собор должен быть, попросту говоря, «отброшен» в целом и «забыт» ‒ эти критические позиции опубликовал профессор Джон Пол Менен через LifeSiteNews, Сандро Магистр через L’Espresso и Дж. Д. Флинн через Catholic News Agency.
Самым сильным критиком отношения архиепископа Вигано к Собору является, безусловно, Сандро Магистр ‒ старый опытный итальянский ватиканист, обвиняющий Вигано, что тот «обвинил» Бенедикта XVI в том, что он «обманул всю Церковь, позволяя верить, что ІІ Ватиканский Собор был иммунный к ересям, а кроме того, что он должен быть интерпретирован в идеальном соответствии с истинной многолетней доктриной».
Магистр в своей критике Вигано от 29 июня категорически отстаивает «герменевтику последовательности» и заходит очень далеко, утверждая, что итальянский прелат находится «на грани схизмы», поскольку отверг то, что Магистр называет «краеугольным камнем интерпретации, данной Бенедиктом XVI относительно II Ватиканского Собора».
Ниже представлен перевод письма Его Ексцеленции к Сандро Магистру:
3 июля 2020 года
св. Иринея, епископа и мученика
Уважаемый господин Магистр!
Позвольте мне ответить на вашу статью «Архиепископ Вигано на грани схизмы», опубликованную в Settimo Cielo 29 июня.
Я осознаю, что решиться выразить весьма критический взгляд на Собор ‒ это достаточно для пробуждения инквизиционного духа, который в других случаях является предметом отвращения среди здорово мыслящих людей. Однако мне не кажется нецелесообразным в достойной дискуссии между духовенством и компетентными мирянами представить проблемы, которые до сих пор остаются нерешенными, важнейшей из которых является кризис, затронувший Церковь со времен II Ватиканского Собора, а сегодня достигший уровня опустошения.
Есть люди, которые говорят о неправильном толковании Собора; другие говорят о необходимости вернуться к пониманию Собора в согласии с Преданием; иные ‒ о возможности исправления ошибок, содержащихся в нем, или об интерпретации неясных пунктов в католическом смысле. С другой стороны, многие считают II Ватиканский Собор планом, основой для революции ‒ изменения и преобразования Церкви в совершенно новое и современное учреждение, идущее в ногу со временем. Это часть нормальной динамики «диалога», на который слишком часто ссылаются, но который редко практикуется: те, которые до сих пор высказывали несогласие с тем, что я сказал, никогда не занимались сутью аргумента и ограничивались тем, что охарактеризовали меня эпитетами, которых заслуживают мои гораздо более известные и почетные братья в епископстве. Интересно, что как в области вероучения, так и на политической сцене прогрессисты присваивают себе право первенства, дескать, они являются избранными, а это категорически ставит противника в положение онтологического нижестояния, делает его недостойным внимания или ответа, делает его личностью, которую очень легко ликвидировать как лефевриста на церковной сцене или фашиста на общественно-политической сцене. Однако отсутствие у них аргументов не дает им права диктовать правила или решать, кто имеет право говорить, особенно если ум, еще раньше, чем вера, показал, где есть обман, кто автор и какой умысел (прим.: другими словами: кто за этим стоит и какую имеет цель).
Сначала мне показалось, что содержание вашей статьи следует считать скорее понятным чествованием Князя[*], которого найдете в залах с фресками на третьей лоджии или в стильных кабинетах Издателя; но читая то, что Вы мне приписываете, я обнаружил, скажем, неточность, которая, как надеюсь, является результатом недоразумения. Поэтому я прошу Вас дать мне возможность ответить в Settimo Cielo.
Вы говорите, что я якобы обвинил Бенедикта XVI в том, что он «обманул всю Церковь, позволяя верить, что ІІ Ватиканский Собор был иммунный к ересям, а кроме того, что он должен быть интерпретирован в идеальном соответствии с истинной многолетней доктриной». Я не думаю, что писал о Папе что-то подобное, наоборот: я сказал и еще раз подтверждаю, что мы все ‒ или почти все ‒ были обмануты теми, которые использовали Собор как «контейнер», оборудованный собственным имплицитным авторитетом и авторитаризмом отцов, которые принимали в нем участие, искажая его задачу. А то, что многие из них впали в этот обман, произошло потому, что они любили Церковь и папство и не могли себе представить, что в сердце II Ватиканского Собора меньшинство высокоорганизованных заговорщиков могло бы использовать Собор для уничтожения Церкви изнутри; и чтобы при этом они могли считаться с молчанием и бездействием Высшего авторитета, если не с его соучастием. Это исторические факты, которым я решаюсь дать личное объяснение, но, думаю, ими могли бы поделиться и другие.
Я также позволю себе напомнить Вам, если это было бы нужно, что позиция слегка критической реинтерпретации Собора в традиционном смысле, занимаемая Бенедиктом XVI, является частью недавнего похвального прошлого, тогда как в определяющие 1970-е годы позиция тогдашнего теолога Йозефа Ратцингера была совершенно иной. Известные исследования, которые стоят рядом с аналогичным признанием профессора Тюбингенского университета, подтверждают частичное покаяние папы-эмерита. Я также не вижу «безжалостных обвинений, выдвинутых Вигано против Бенедикта XVI за его неудачные попытки исправить Соборные эксцессы, ссылаясь на герменевтику последовательности», так как эта мысль широко распространена не только в консервативных кругах, но прежде всего среди прогрессистов. И следует сказать, что то, чего удалось добиться инноваторам с помощью обмана, коварства и шантажа, было плодом видения, воплощение которого в максимальной степени мы увидели впоследствии в бергольевском «магистериуме» Amoris Laetitia. Злое намерение допускает сам Ратцингер: «Постоянно усиливалось впечатление, что в Церкви уже нет ничего стабильного, что все открыто для изменений. Собор все более производил впечатление большого церковного парламента, который мог все изменить и все превратить в соответствии с собственными желаниями» (см. Й. Ратцингер «Рубежи», Сан-Франциско: Ignatius Press, 1997, с. 132). Но еще больше это выражают слова доминиканца Эдварда Шиллибекса: «Мы выражаем это [сегодня] дипломатично, но после Собора сделаем имплицитные выводы» (De Bazuin, № 16, 1965).
Мы подтвердили, что умышленная двусмысленность текстов имеет целью поддержать одновременно противоречивые и несовместимые видения ‒ и все это во имя оценки полезности и в ущерб явленной Истине. Истина, когда она полностью проповедана, не может не совершать разделения, подобно как и наш Господь делает разделение: «Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение» (Лк. 12,51).
Я не вижу ничего достойного наказания в том, что предлагаю забыть о II Ватиканском Соборе. Его сторонники знали, как уверенно применять damnatio memoriae (осуждение памяти) не только относительно Собора, но и во всем, даже в той степени, что утверждали, что их Собор является первым в новой Церкви, и что начиная их Собором был положен конец старой религии и старой Литургии. Вы скажете мне, что это позиция экстремистов и что добродетель стоит посередине, то есть в рядах тех, которые думают, что II Ватиканский Собор ‒ это лишь новейшее из непрерывной серии событий, в которых Святой Дух говорит устами одного и непогрешимого Магистериума. Если это так, то следует объяснить, почему соборной Церкви была дана новая Литургия и новый календарь, а в результате ‒ новое учение, новый lex orandi, новый lex credendi, который с пренебрежением дистанцируется от своего собственного прошлого.
Сама идея упразднения Собора вызывает негодование и у тех, которые, как и Вы, осознают кризис последних лет, однако до сих пор не хотят распознать причинно-следственную связь между II Ватиканским Собором и его логическими и неизбежными последствиями. Вы пишете: «Внимание: речь не идет о неправильном трактовании Собора, но о Соборе как таковом, в целостности». Поэтому я спрашиваю Вас: Каким было бы правильное трактование Собора? Такое, какое даете Вы, или такое, какое дали ему весьма старательные архитекторы, писав декреты и декларации? Или, возможно, такое, какое дают немецкие епископы? Или такое, какое дают теологи, преподающие в папских университетах и публикующиеся в самых популярных католических журналах по всему миру? Или трактование Йозефа Ратцингера? Или епископа Шнайдера? Или трактование Бергольо? Этого было бы достаточно, чтобы понять, какой большой вред нанесло умышленное принятие лексики, которая была настолько непонятной, что легитимизировала противоречивые интерпретации, на основе которых впоследствии родилась знаменитая соборная весна. Поэтому я не колеблясь говорю, что этот Синод следует забыть «как таковой и в целостности» и претендую на право сказать это, не провиняясь деликтом схизмы за то, что напал на единство Церкви. Единство Церкви нераздельно в Любви и Истине, а там, где царит ересь, или где только прокрадывается, не может быть Любви.
Сказка о герменевтике (хотя и авторитетная из-за ее автора) все же остается попыткой приписать достоинство Собора настоящему нападению на Церковь, чтобы вместе с ним не дискредитировать пап, которые желали этого Собора, навязывали его и рекомендовали. И это до той степени, что этих пап, одного за другим, воздвигали на алтарь за то, что они были «папами Собора».
Позвольте мне процитировать статью под названием «Архиепископ Вигано не находится на грани схизмы: много грехов достигают кульминации», которую 29 июня опубликовала доктор Мария Гуарин в Chiesa e postconcilio как реакцию на вашу статью в Settimo Cielo. Она пишет: «Именно так возникает, а поэтому существует риск, что и будет продолжаться (до сих пор безрезультатно, за исключением дискуссии, спровоцированной архиепископом Вигано) диалог между глухими людьми, поскольку участники диалога имеют иное восприятие действительности: II Ватиканский Собор изменил терминологию, а одновременно изменил параметры подхода к реальности. И таким образом доходит до того, что мы говорим об одном и том же, но предаем ему совсем различные значения. Основная характеристика нынешней иерархии, помимо прочего, заключается в том, что она использует неоспоримые утверждения, не пытаясь каким-либо образом доказывать их, или доказывает их ошибочными и софистическими доказательствами. Однако они даже не нуждаются в доказательствах, ведь новый подход и новая лексика исказили все от самого корня. И необоснованный характер аномальной «пасторальности» без каких-либо определенных теологических принципов ‒ это именно то, что лишает дискуссию твердой почвы. Это прогресс бесформенной, постоянно меняющейся, растворимой жидкости вместо четкой, однозначной и окончательной истинной конструкции: сияющая постоянная непоколебимость догм против сточных вод и сыпких песков переходного неомагистериума».
Я продолжаю надеяться, что тон вашей статьи не был продиктован самим фактом, что я решился снова начать дискуссию об этом Соборе, который многие (и слишком многие) в церковной структуре считают уникальным в истории Церкви, почти неприкосновенным идолом.
Можете быть уверены, что, в отличие от многих епископов, таких как, например, епископы Немецкого Синодального Пути, которые уже зашли далеко за грань схизмы (пропагандируя и беззастенчиво пытаясь навязать Вселенской Церкви аномальные идеологии и практики), я не имею желания отделяться от Церкви-матери, в честь которой каждый день снова приношу в жертву свою жизнь.
Deus refugium nostrum et virtus,
populum ad Te clamantem propitius respice;
Et intercedente Gloriosa et Immaculata Virgine Dei Genitrice Maria,
cum Beato Ioseph, eius Sponso,
ac Beatis Apostolis Tuis, Petro et Paulo, et omnibus Sanctis,
quas pro conversione peccatorum,
pro libertate et exaltatione Sanctae Matris Ecclesiae,
preces effundimus, misericors et benignus exaudi.
Боже, наше прибежище и сила!
Призри милостиво на людей, взывающих к Тебе,
и на покровительство славной и Непорочной Девы и Матери Божьей, Марии;
святого Иосифа, Ее обручника;
святых апостолов Петра и Павла и всех святых:
выслушай милостиво и добросердечно моления, которые мы возносим за обращение грешников
и за свободу и возвеличение святой Матери Церкви.
Примите, дорогой Сандро, мое благословение и приветствие с наилучшими пожеланиями, во Христе Иисусе.
+ Карло Мария Вигано
[*] Прим.: речь идет скорее всего о намеке на Бергольо, который имеет на третьей лоджии канцелярию, принимает здесь и частные аудиенции, а также здесь размещается и госсекретариат.
Скачать: Архиепископ К.М. Вигано отвечает Сандру Магистру
