«Вы ‒ народ, на котором лежит большая ответственность» ‒ Монсеньор Вигано
(Перевод разговора с архиепископом К.М. Вигано для портала diesirae.pt)
http://www.diesirae.pt/2020/04/sois-um-povo-com-uma-grande.html
Ваша Экселенция, спасибо, что Вы согласились на это интервью. Мы боремся с эпидемией COVID-19, которая в последние месяцы ограничила жизни миллионов людей и многим из них даже причинила смерть. Учитывая данную ситуацию, Церковь через Епископские конференции решила закрыть практически все храмы и лишить верующих доступа к Таинствам. 27 марта, перед пустой площадью Святого Петра, папа Франциск ‒ явно выступая перед СМИ ‒ произнес т.н. молитву за человечество. Появились различные реакции на то, как папа вел эту молитву, а одной из них, например, была попытка связать одинокое присутствие Франциска с Фатимским Посланием, то есть с Третьей тайной. Согласны ли Вы с этим?
Прежде всего, хочу сказать, что я рад возможности дать это интервью для верующих из Португалии, которых Пресвятая Матерь обещала хранить в вере даже в эти времена тяжелого испытания. Вы ‒ народ, на котором лежит большая ответственность, ведь в ближайшее время вам, возможно, придется беречь святой огонь религии, в то время как другие народы откажутся признавать Христа своим Царем, а Матерь Божию ‒ своей Царицей.
Третья часть послания, которую Пресвятая Богородица доверила фатимским пастушкам, чтобы передали ее Святому Отцу, по сей день остается тайной. Богородица просила открыть ее в 1960 году, но 8 февраля того же года Иоанн XXIII выдал провозглашение, в котором заявил, что Церковь «не хочет брать на себя ответственность за подтверждение истинности слов, которые, по словам трех пастушков, сказала им Богородица». Таким дистанцированием от послания Царицы Небесной началась тактика сокрытия фактов, очевидно потому, что содержание послания раскрыло бы ужасный заговор против Церкви Христовой, приготовленный ее врагами. Еще несколько десятилетий назад казалось бы немыслимым, что можно закрыть рот Божьей Матери, однако в последние годы мы были свидетелями попыток цензуры самого Евангелия, которое является словом Ее Божественного Сына.
В 2000 году, во время понтификата Иоанна Павла II, государственный секретарь кардинал Содано представил свою версию Третьей тайны, которая через некоторые элементы выглядела явно неполной. Неудивительно, что новый государственный секретарь, кардинал Бертоне, пытался отвлечь внимание от событий прошлого, чтобы народ Божий поверил в то, что слова Матери Божьей не имели ничего общего ни с кризисом Церкви, ни с заговором модернистов с масонами за кулисами II Ватиканского Собора. Антонио Соччи, тщательно изучивший Третью тайну, разоблачил это коварное поведение кардинала Бертоне. С другой стороны, тот же Бертоне решительно дискредитировал и подверг цензуре плачущую Богоматерь с Чивитавеккья (Madonnina delle Lacrime di Civitavecchia), послание которой полностью согласуется с посланиями, которые Она передала в Фатиме.
Нельзя забыть о невыслушанном призыве нашей Матери, чтобы папа и все епископы посвятили Россию Ее Непорочному Сердцу ‒ это условие того, чтобы был преодолен коммунизм и атеистический материализм: следовало посвятить не «мир», не «народ, который Она хочет, чтобы мы Ей посвятили», но «Россию». Так трудно было это сделать? Пожалуй, да ‒ для тех, которые не имеют духовного видения. Был избран путь смягчения напряжения с советским режимом, который предложил именно Ронкалли, не понимая, что без Бога мир невозможен. Сегодня, когда президент РФ несомненно является христианином, эту просьбу Божией Матери можно было бы исполнить, что позволило бы избежать дальнейших несчастий в Церкви и в мире.
Сам Бенедикт XVI подтвердил актуальность послания Пресвятой Матери, несмотря на то, что согласно распространенной Ватиканом интерпретации, следовало бы считать его исполненным. Те, которые читали Третью тайну, четко сказали, что ее содержание касается апостасии Церкви, начавшейся в начале 1960-х годов и в настоящее время достигшей такой явной стадии, что это замечают даже светские наблюдатели. Это, почти одержимое, акцентирование на темах, которые Церковь всегда осуждала, ‒ таких как релятивизм и религиозное безразличие, ложный экуменизм, мальтузианская экология, гомоереси и миграция, ‒ внедрилось через Декларацию в Абу-Даби как план, выдуманный тайными сектами свыше двух веков назад (прим.: «мальтузианский» ‒ связанный с контролированием рождаемости).
Среди Страстной недели, ссылаясь на пагубный Синод об Амазонии, папа решил создать комиссию для обсуждения и исследования женского диаконата в Католической Церкви. Считаете ли, что это имеет целью подготовить почву для клерикализации женщин или, другими словами, для манипуляции Таинством Священства, установленным нашим Господом Иисусом Христом в Великий четверг?
Сущность священнической хиротонии не может и никогда не сможет быть изменена. Нападение на священство всегда было в центре внимания еретиков и их вдохновителя, и это понятно: удар по священству означает уничтожение Литургии и Пресвятой Евхаристии, а также всей структуры Таинств. Среди непримиримых врагов священнической хиротонии, естественно, всегда было много модернистов, которые с XIX века продумывали теории о Церкви без священников, или со священниками и священницами. Эти ложные идеи, выдвинутые некоторыми представителями модернизма во Франции, незаметно снова появились на Соборе с попыткой наметить определенную равноценность между Таинством Священства, исходящим из хиротонии, и общим священством всех верующих, исходящим из Таинства Крещения. Важно, что именно благодаря этому умышленному недоразумению реформированная Литургия понесла последствия доктринальной ошибки Lumen gentium, что в итоге умалило роль рукоположенного священника к обычному возглавляющему собрание. С другой стороны, священник ‒ это alter Christus, однако ни в коем случае не на основании человеческого установления, но через онтологическую связь с Первосвященником, Иисусом Христом, которому он должен подражать в святости жизни и в абсолютном самопожертвовании, также выраженном через целибат.
Следующим шагом непременно должна была стать если не отмена самого священства, то, по крайней мере, превращение его в неэффективное, распространение его и на женщин, которые не могут быть рукоположены ‒ это именно то, что произошло в протестантских и англиканских сектах, которые сегодня также переживают неприятные ситуации, такие как существование епископок-лесбиянок в так называемой Англиканской Церкви. Но понятно, что экуменический «предлог», то есть приближение к инакомыслящим общинам через заимствование от них новейших заблуждений, основывается на ненависти сатаны к священству и неизбежно приведет к уничтожению Церкви Христовой. С другой стороны, целибат священников подвергается подобным нападениям, поскольку он является типичным и характерным для Католической Церкви, будучи ценной защитой для священства, которую Предание ревностно хранило на протяжении веков.
Попытки завести в Церкви форму посвященного женского служения не являются чем-то новым, вопреки настойчивым заявлениям Магистериума. Даже Иоанн Павел II однозначно заявил (с соблюдением всех канонических требований относительно безошибочной истины, провозглашенной экс-кафедра), что совершенно невозможно ставить под сомнение доктрину на эту тему. Но так же, как можно было использовать Катехизис, чтобы провозгласить, что смертная казнь «противоречит Евангелию» (что является беспрецедентным и еретическим), так сегодня кое-кто пытается создать ex novo любую форму диаконата женщин, очевидно, как подготовку к будущему введению женского священства. Первая комиссия, созданная Бергольо несколько лет назад, выдала отрицательное решение, подтверждая то, что, в конце концов, даже не следует обсуждать; однако, поскольку эта комиссия не смогла исполнить желание Франциска, это не значит, что не может быть создана следующая комиссия, члены которой (выбранные им) будут более «послушные» и, не колеблясь, разрушат еще один столб католической веры. Не сомневаюсь, что Бергольо использует убедительные методы и может оказывать давление на теологическую комиссию; но я также уверен, что в том случае, если бы этот совещательный орган выдал положительное решение, то не обязательно было бы ждать официального заявления папы, чтобы в немецких или нидерландских епархиях начали появляться диаконисы с молчаливого согласия Рима. Это хорошо известный метод, который, с одной стороны, позволяет нанести удар по священству, а с другой стороны, дает выгодное алиби тем, которые, находясь в церковных структурах, всегда смогут ссылаться на факт, что «папа не позволил ничего нового». То же самое сделали, когда Епископским конференциям предоставили возможность самостоятельно решать вопрос принятия Причастия на руку, и данная практика, введенная в результате злоупотреблений, сегодня получила широкое распространение.
Следует признать, что такое стремление повысить женщин до уровня иерархии выказывает манию следования современной ментальности, которая отобрала у женщин их роль матери и жены с целью уничтожения естественной семьи.
Вспомним, что такой подход к догмам Церкви подтверждается неоспоримым фактом: Бергольо принял т.н. ситуационную теологию, теологическими объектами которой являются случайные факты или вопросы: мир, природа, личность женщины, молодежь и тому подобное. Это теология, которая не базируется на фундаменте неизменной и вечной Божьей Истины, а как раз наоборот ‒ исходит из констатации существования настоятельных необходимостей, чтобы дать ответы, соответственные ожиданиям современного мира.
Ваша Экселенция, по мнению авторитетных историков, II Ватиканский Собор представлял собой разрыв Церкви с Преданием. Поэтому появились идейные течения, которые хотят превратить Церковь в обычную «филантропическую организацию», принимающую мир и его глобалистическую утопию. Как Вы смотрите на эту важную проблему?
Церковь, называющая себя новой по отношению к Христовой Церкви ‒ это не Церковь Христова! Моисеева религия, то есть «Церковь Старого Завета», через которую Бог хотел вести Свой народ к приходу Мессии, свершается в Новом Завете и окончательно прекращает свое существование на Голгофе через жертву Христа ‒ через Его смерть родилась Церковь Нового и Вечного Завета, которая заменяет синагогу. Кажется, что и постсоборная Церковь, модернистская и масонская, также жаждет перемены, победы над Христовой Церковью посредством ее замены «нео-церковью» ‒ деформированным и безобразным порождением, которое не исходит от Бога.
Цель этой нео-церкви заключается не в том, чтобы привести избранный народ к признанию Мессии, как это было в случае синагоги; и не в том, чтобы обратить и спасти все народы, прежде чем наступит Второе пришествие Христа, как в случае Католической Церкви, ‒ но в том, чтобы стать духовным двигателем Нового мирового порядка и защитником универсальной религии. В этом смысле соборная революция сначала должна была уничтожить наследие Церкви, ее тысячелетнее Предание, с которого она черпала свою жизненную силу и авторитет как Мистическое Тело Христово, чтобы впоследствии избавиться от представителей традиционной иерархии, и только недавно начала явно показывать, чем она планирует быть.
То, что называют утопией, ‒ это фактически дистопия (антиутопия), поскольку являет собой реализацию масонского плана и подготовку прихода Антихриста.
Я также убежден, что большинство моих собратьев, а также почти все священники и верующие, совершенно не осознают этого адского плана, и последние события открыли глаза многим из них. Их вера позволит нашему Господу собрать pusillus grex (прим. ‒ малое стадо) вокруг истинного Пастыря перед конечным сражением.
Чтобы восстановить прежнюю святость Церкви, нужно будет поставить под сомнение много доктринальных аспектов Собора. Какие пункты II Ватиканского Собора Вы бы поставили под сомнение?
Думаю, что есть много выдающихся личностей, которые лучше, чем я, выразили критические моменты Собора. Существуют люди, которые считают, что было бы менее сложно и более разумно соблюдать церковные и папские практики так, как это применялось относительно Синода в Пистои: и на нем было принято что-то хорошее, но ереси, которые он одобрил, считались достаточными, чтобы позволить ему уйти в забвение.
Является ли действующий понтификат кульминацией процесса, который начался на II Ватиканском Соборе и стремление к которому выражено в т.н. «Пакте из катакомб», или он все еще находится на промежуточном этапе?
Как типично для каждой революции, герои первых часов часто становятся жертвой собственной системы, как это случилось с Робеспьером. Кто вчера считался знаменосцем соборного духа, сегодня выглядит почти консервативным ‒ все могут увидеть такие примеры. Но есть уже и такие, которые в интеллектуальных прогрессивистских кругах (на подобие того, который посещает некий Массимо Фаджоли, с гордым именем, но с диссонансной фамилией[1]) начинают распространять тут и там сомнения относительно настоящей способности Бергольо сделать «смелый выбор» ‒ например, отменить целибат, допустить женщин к священству или легализовать communicatio in sacris с еретиками ‒ почти желая, чтобы он ушел в отставку и дал возможность избрать папу, еще более послушного тем элитам, которые среди подписантов «Пакта из катакомб» и среди мафии из Санкт-Галлен имеют своих самых безжалостных и самых решительных приверженцев.
Ваша Экселенция, мы, современные католики, часто чувствуем себя изолированными от Церкви, почти брошенными нашими пастырями. Что Ваша Экселенция может сказать иерархам и верующим, которые, несмотря на хаос и ереси, распространяющиеся в Церкви, стараются выстоять в этой тяжелой борьбе за сохранение целостности нашей веры?
Мои слова, безусловно, были бы неподходящими. Я лишь повторю слова нашего Господа, изначального Слова Отца: «И се, Я с вами во все дни до скончания мира». Конечно, мы чувствуем себя изолированными, но разве не чувствовали себя так апостолы и все христиане? Или также наш Господь не чувствовал себя брошенным в Гефсимании? Это время испытания, возможно, последнего испытания. Мы должны испить горькую чашу, и хотя человеческим является просить Господа, чтобы Он ее от нас отдалил, мы должны с доверием повторять: «Не моя, а Твоя да будет воля», и помнить Его слова утешения: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь, ибо Я победил мир!». После испытания, каким бы оно ни было тяжелым и мучительным, нас ждет вечная награда, которую никто не сможет у нас отнять. После этого страшного и долгого пасхального трехдневья Церковь вновь засияет славой своего Господа.
Безусловно, молитва необходима, но мы не можем перестать вести доблестную борьбу, которая делает нас свидетелями смелой борьбы под знаменем Христова Креста. Когда на нас, как служанка первосвященника на апостола Петра, укажут словами: «Или ты не один из Его учеников?», ‒ не допустимте, чтобы мы отреклись Христа. Не позволим себя запугать! Не позволим, чтобы тем, кто готов проповедовать правду, воткнули в рот кляп толерантности! Будем просить Пресвятую Деву, чтобы наш язык мог смело проповедовать Царствие Божие и его справедливость. Пусть повторится чудо из Лапы, когда Мария подарила голос малой Иоанне, которая родилась немой. Пусть Она вернет голос и нам, своим детям, которые молчат уже слишком долго.
Наша Фатимская Матерь, Царица Победы, молись за нас!
__________________________________________________________
[1] Примечание: «Massimo» ‒ это «Максим», то есть максимальный, величайший;
«Faggiolo» только с одним «g» и с почти одинаковым произношением по-итальянски означает «фасоль»
Скачать: «Вы ‒ народ, на котором лежит большая ответственность» ‒ Монсеньор Вигано
